Пограничье

Моё увлечение

Хамелеон — Thu, 17 Jan 2013 06:36:25 GMT

Форум: .::Искусство::.
Описание темы: Это мой фотографии, я не профи, просто любитель)))
Автор темы: Хамелеон
Автор последнего сообщения: Sirael
Количество ответов: 9

художница Marina Lie (Марины Лай)

Archi — Thu, 02 Feb 2012 10:21:21 GMT

Очень интересная художница, но жаль что не смог найти её биографии.
Знаю только то что она моя землячка.

Также прилагаю ссылку группы Вконтакте Группа Марины Лай
и ссылку ее сайта Веб сайт

Виктор Пелевин и Дзен

Хамелеон — Thu, 02 Feb 2012 10:17:36 GMT

ИМХО: Дорос внутренне до Пелевина, прочитал его романы (EMPIRE V, Чапаев и Пустота, СВЯЩЕННАЯ КНИГА ОБОРОТНЯ), читал на одном дыхании, наслаждаясь сюжетной линией, в то же время черпал из книг столько простых филосовских истин! Под впечатлением ходил целый месяц...

А вас как его произведения??? Интересно узнать кто-то вообще читал его??

Добавлено (02.02.2012, 14:09)
---------------------------------------------

ИЗ РОМАНА "ЧАПАЕВ И ПУСТОТА"

– А вот вы скажите, Василий Иванович, только как на духу. Вы красный или белый?
– Я? – спросил Чапаев, переводя на меня взгляд. – Сказать?
Он взял со стола две луковицы и принялся молча чистить их. Одну он ободрал до белизны, а со второй снял только верхний слой шелухи, обнажив красно-фиолетовую кожицу.
– Гляди, Петька, – сказал он, кладя их на стол перед собой. – Вот перед тобой две луковицы. Одна белая, а другая красная.
– Ну, – сказал я.
– Посмотри на белую.
– Посмотрел.
– А теперь на красную.
– И чего?
– А теперь на обе.
– Смотрю, – сказал я.
– Так какой ты сам – красный или белый?
– Я? То есть как?
– Когда ты на красную луковицу смотришь, ты красным становишься?
– Нет.
– А когда на белую, становишься белым?
– Нет, – сказал я, – не становлюсь.
– Идем дальше, – сказал Чапаев. – Бывают карты местности. А этот стол – упрощенная карта сознания. Вот красные. А вот белые. Но разве оттого, что мы сознаем красных и белых, мы приобретаем цвета? И что это в нас, что может приобрести их?
– Во вы загнули, Василий Иванович. Значит, ни красные, ни белые. А кто тогда мы?
– Ты, Петька, прежде чем о сложных вещах говорить, разберись с простыми. Ведь «мы» – это сложнее, чем «я», правда?
– Правда, – сказал я.
– Что ты называешь «я»?
– Видимо, себя.
– Ты можешь мне сказать, кто ты?
– Петр Пустота.
– Это твое имя. А кто тот, кто это имя носит?
– Ну, – сказал я, – можно сказать, что я – это психическая личность. Совокупность привычек, опыта… Ну знаний там, вкусов.
– Чьи же это привычки, Петька? – проникновенно спросил Чапаев.
– Мои, – пожал я плечами.
– Так ты ж только что сказал, Петька, что ты и есть совокупность привычек. Раз эти привычки твои, то выходит, что это привычки совокупности привычек?
– Звучит забавно, – сказал я, – но, в сущности, так и есть.
– А какие привычки бывают у привычек?
Я почувствовал раздражение.
– Весь этот разговор довольно примитивен. Мы ведь начали с того, кто я по своей природе. Если угодно, я полагаю себя… Ну скажем, монадой. В терминах Лейбница.
– А кто тогда тот, кто полагает себя этой мандой?
– Монада и полагает, – ответил я, твердо решив держать себя в руках.
– Хорошо, – сказал Чапаев, хитро прищуриваясь, – насчет «кто» мы потом поговорим. А сейчас, друг милый, давай с «где» разберемся. Скажи-ка мне, где эта манда живет?
– В моем сознании.
– А сознание твое где?
– Вот здесь, – сказал я, постучав себя по голове.
– А голова твоя где?
– На плечах.
– А плечи где?
– В комнате.
– А где комната?
– В доме.
– А дом?
– В России.
– А Россия где?
– В беде, Василий Иванович.
– Ты это брось, – прикрикнул он строго. – Шутить будешь, когда командир прикажет. Говори.
– Ну как где. На Земле.
Мы чокнулись и выпили.
– А Земля где?
– Во Вселенной.
– А Вселенная где?
Я секунду подумал.
– Сама в себе.
– А где эта сама в себе?
– В моем сознании.
– Так что же, Петька, выходит, твое сознание – в твоем сознании?
– Выходит так.
– Так, – сказал Чапаев и расправил усы. – А теперь слушай меня внимательно. В каком оно находится месте?
– Не понимаю, Василий Иванович. Понятие места и есть одна из категорий сознания, так что…
– Где это место? В каком месте находится понятие места?
– Ну, скажем, это вовсе не место. Можно сказать, что это ре…
Я осекся. Да, подумал я, вот куда он клонит. Если я воспользуюсь словом «реальность», он снова сведет все к моим мыслям. А потом спросит, где они находятся. Я скажу, что у меня в голове, и… Гамбит. Можно, конечно, пуститься в цитаты, но ведь любая из систем, на которые я могу сослаться, подумал вдруг я с удивлением, или обходит эту смысловую брешь стороной, или затыкает ее парой сомнительных латинизмов. Да, Чапаев совсем не прост. Конечно, есть беспроигрышный путь завершить любой спор, классифицировав собеседника, – ничего не стоит заявить, что все, к чему он клонит, прекрасно известно, называется так-то и так-то, а человеческая мысль уже давно ушла вперед. Но мне стыдно было уподобляться самодовольной курсистке, в промежутке между пистонами немного полиставшей философский учебник. Да и к тому же не я ли сам говорил недавно Бердяеву, заведшему пьяный разговор о греческих корнях русского коммунизма, что философию правильнее было бы называть софоложеством?
Чапаев хмыкнул.
– А куда это вперед может уйти человеческая мысль? – спросил он.
– А? – растерянно сказал я.
– Вперед чего? Где это «впереди»?
Я решил, что по рассеянности заговорил вслух.
– Давайте, Василий Иванович, по трезвянке поговорим. Я же не философ. Лучше выпьем.
– Был бы ты философ, – сказал Чапаев, – я б тебя выше, чем навоз в конюшне чистить, не поставил бы. А ты у меня эскадроном командуешь. Ты ж все-все под Лозовой понял. Чего это с тобой творится? От страха, что ли? Или от радости?
– Не помню ничего, – сказал я, ощутив вдруг странное напряжение всех нервов. – Не помню.
– Эх, Петька, – вздохнул Чапаев, разливая самогон по стаканам. – Не знаю даже, как с тобой быть. Сам себя пойми сначала.
Мы выпили. Механическим движением я взял со стола луковицу и откусил большой кусок.
– Не пойти ли нам подышать перед сном? – спросил Чапаев, закуривая папиросу.
– Можно, – ответил я, кладя луковицу на стол.
Пока я спал, прошел короткий дождь – склон оврага, который поднимался к зданию усадьбы, был сырым и скользким. Как выяснилось, я был совершенно пьян – уже почти добравшись до его конца, я поскользнулся и повалился в мокрую траву. Моя голова запрокинулась, и я увидел над собой небо, полное звезд. Это было до того красиво, что несколько секунд я молча лежал на спине, глядя вверх. Чапаев дал мне руку и помог встать. Когда мы выбрались на ровное место, я снова посмотрел вверх и вдруг подумал, что последний раз видел звездное небо черт знает когда, хотя все время оно было над головой – достаточно было просто поднять ее. Я засмеялся.
– Ты чего? – спросил Чапаев.
– Так, – сказал я и показал пальцем вверх. – Красота.
Чапаев поглядел вверх и покачнулся.
– Красота? – переспросил он задумчиво. – А что такое красота?
– Ну как, – сказал я. – Как что. Красота – это совершеннейшая объективация воли на высшей ступени ее познаваемости.
Чапаев еще несколько секунд глядел в небо, а потом перевел взгляд на большую лужу прямо у наших ног и выплюнул в нее окурок. Во вселенной, отраженной в ровной поверхности воды, произошла настоящая катастрофа: все созвездия содрогнулись и на миг превратились в размытое мерцание.
– Что меня всегда поражало, – сказал он, – так это звездное небо под ногами и Иммануил Кант внутри нас.

Добавлено (02.02.2012, 14:17)
--------------------------------------------

EMPIRE V

- Представляешь, что такое радиоволна? - спросил он.
Я кивнул. Потом подумал еще немного и отрицательно помотал головой.
- Если совсем просто, - сказал Энлиль Маратович, - радиопередатчик - это устройство, которое гоняет электроны по металлическому стержню. Взад-вперед, по синусоиде. Стержень называется антенной. От этого образуются радиоволны, которые летят со скоростью света. Чтобы поймать энергию этих волн, нужна другая антенна. У антенн должен быть размер, пропорциональный длине волны, потому что энергия передается по принципу резонанса. Знаешь, когда ударяют по одному камертону, а рядом начинает звучать другой. Чтобы второй камертон зазвенел в ответ, он должен быть таким же, как первый. На практике, конечно, все сложнее - чтобы передавать и принимать энергию, надо особым образом сфокусировать ее в пучок, правильно расположить антенны в пространстве, и так далее. Но принцип тот же... Теперь давай нарисуем другую картинку...
Энлиль Маратович перевернул бумажный лист и нарисовал следующее:

- Вы хотите сказать, что ум «Б» - это передающая антенна? - спросил я.
Он кивнул.
- А что человек думает, когда антенна работает?
- Сложно сказать, - сказал Энлиль Маратович. - Это может меняться в зависимости от того, кто этот человек - корпоративный менеджер с наградным смартфоном или торговец фруктами у метро. Но во внутреннем диалоге современного городского жителя всегда в той или иной форме повторяются два паттерна. Первый такой: человек думает - я добьюсь! Я достигну! Я всем докажу! Я глотку перегрызу! Выколочу все деньги из этого сраного мира!
- Такое бывает, - согласился я.
- А еще бывает так: человек думает - я добился! Я достиг! Я всем доказал! Я глотку перегрыз!
- Тоже случается, - подтвердил я.
- Оба этих процесса попеременно захватывают одно и то же сознание и могут рассматриваться как один и тот же мыслепоток, циклически меняющий направление. Это как бы переменный ток, идущий по антенне, которая излучает жизненную силу человека в пространство. Но люди не умеют ни улавливать, ни регистрировать это излучение. Оно может быть поймано только живым приемником, а не механическим прибором. Иногда эту энергию называют «биополем», но что это такое, никто из людей не понимает.
- А если человек не говорит «я достигну» или «я достиг»?
- Говорит. Что ему остается? Все остальные процессы в сознании быстро гасятся. На это работает весь гламур и дискурс.
- Но не все люди стремятся к достижениям, - сказал я. - Гламур с дискурсом не всем интересны. Бомжам и алкоголикам они вообще по барабану.
- Так только кажется, потому что в их мире другой формат достижения, - ответил Энлиль Маратович. - Но своя Фудзи, пусть маленькая и заблеванная, есть везде.
Я вздохнул. Меня стали утомлять эти цитаты из моего жизненного опыта.
- Человек занят решением вопроса о деньгах постоянно, - продолжал Энлиль Маратович. - Просто этот процесс принимает много разных неотчетливых форм. Может казаться, что человек лежит на пляже и ничего не делает. А на самом деле он прикидывает, сколько стоит яхта на горизонте и что надо сделать в жизни, чтобы купить такую же. А его жена глядит на женщину с соседнего топчана и соображает, настоящая ли у нее сумка и очки, сколько стоят такие уколы ботокса и такая липосакция жопы, и у кого дороже бунгало. В центре всех подобных психических вихрей присутствует центральная абстракция - идея денег. И каждый раз, когда эти вихри возникают в сознании человека, происходит доение денежной сиськи. Искусство потребления, любимые брэнды, стилистические решения - это видимость. А скрыто за ней одно - человек съел шницель по-венски и перерабатывает его в агрегат «эм-пять».

Бонсай

Тароша — Wed, 01 Feb 2012 11:01:24 GMT

Бонсаи – тайна и очарование Востока

автор Александр Абрамов
До самого красивого никогда не дотянешься…
Л. Кэрролл, «Алиса в Зазеркалье»

Бонсаи с его глубокой, исторически сложившейся для японцев многозначностью может быть доступным каждому для понимания на одном уровне. Но, по сути, любое произведение искусства бонсаи адресовано лишь посвящённым, владеющим его глубинным смыслом. Этот смысл высказан в бонсаи на особом языке образов-символов, понятных далеко не всем - в виде присущей японской культуре очень сложной символики геометрических форм и чисел.
Тем самым, бонсаи словно включает вас в некое интимное духовное братство.

Искусство бонсаи принципиально противостоит поверхностным (а потому ложным, лишённым истинного смысла) массовым видам искусства. Оно по природе своей диалогично - обращено к «своему» зрителю, который поймёт его с полуслова.

В исконной религии японцев (синто) не было изображений божеств в образе человека. Божество для них – это Нечто, не имеющее человеческого обличья. Японцы могли поклоняться дереву, цветку, воде и камню. Но идеи молиться человекоподобному образу бога в Японии не было.
И даже императора – живого синтоистского бога - не было принято изображать. При необходимости императора Японии рисовали скрытым за облаками. Так продолжалось до правления императора Мейдзи (1868-1912), портреты которого появились в каждом японском доме.

Основой искусства бонсаи стали вера в живой дух растений и понимание источника этого животворящего духа, на котором держится вся Вселенная. Поэтому можно считать, что миниатюрное деревце бонсаи зримо и рукотворно воплощает основы национального мировосприятия японцев. Это и мировое дерево, и его ипостась – гора, и чаша – символ учения; а ствол и ветви – целое и часть целого.

С начала семнадцатого века буддизм стал в Японии единственной официально разрешённой религией. Но, как и все «заморские» духовные ценности, буддизм был превращён японцами в «широко говоря, синто этого периода» (цитата Мотоори Норинага). Таким образом, японцы не противопоставляли свою исконную веру буддизму, а лишь включили Будду в сонм своих вездесущих божеств синто.

Примечание автора: Мотоори Норинага (1730-1801) - крупнейший мыслитель и авторитетный учёный «Школы отечественных наук» (кокугаку). Эта Школа возглавляла общественное и научное движение по изучению и популяризации древней истории и классической литературы Японии. Школа составляла оппозицию правительственному насаждению «заморских» духовных ценностей, к которым, прежде всего, относились конфуцианство и буддизм.

Дерево и его ветви считаются в буддизме ритуально чистыми. Буддийский культ дерева Бодхи (под которым, согласно преданию, Будда Шакьямуни достиг просветления) во многом предопределил не только особенности структуры, но и глубинный символизм бонсаи.
Буддийская святыня, называемая пасана-ведика, представляет собой дерево Бодхи, обнесённое каменной оградой. В широком смысле эта святыня являлась прообразом для создания бонсаи.

В буддийской мифологии, которая была активно вплетена в японские традиции, верховный правитель выступает в роли строителя святилища с садом и растущим в нём «деревом жизни».
Весь мир – это сад Будды, а правитель в нём – садовник. Выращивая бонсаи, японец чувствовал себя могущественным, словно император.

С деревом у японцев также связан культ женского божества (или супружеской пары). Порой в легендах это божество является дочерью дерева. Важную смысловую нагрузку в этом культе несёт, в частности, выбранное для поклонения дерево срасщеплением в стволе или дерево с раздвоенным стволом. Поэтому деревья с такими отличительными элементами японские мастера бонсаи использовали в своих работах как формообразующие.

Важнейшей геометрической формой в бонсаи является треугольник во всех его вариантах. Треугольник символизирует:

плодоносящие силы Матери-земли;
гору, священную буддийскую гору Сумер (Сумеру, яп. Сюмисэн);
троицу, триаду (Небо – Земля - Человек);
трикайя – три тела Будды (самбхогакайя, нирманакайя, дхармакайя);
рождение – жизнь – смерть;
тело – ум – душу.
Вписанный в квадрат треугольник олицетворяет божественное и человеческое, небесное и земное. Треугольник внутри круга выражает идею троичности в едином.
Для культур дальневосточного региона гора является наиболее распространённой трансформацией мирового дерева. Здесь образ мира – гора, чаще всего с деревом на вершине; или гора, покрытая лесом или садом. Наверху горы пребывают боги, внизу – духи земли, в середине – человек.

Подобным же образом «посвящённый» членит структуру бонсаи и осмысляет значение трёх его уровней (верхнего, среднего и нижнего).
Образ горы определяет не только форму бонсаи, но и опыт его восприятия. Взгляд, созерцающий бонсаи, должен скользить снизу вверх, как и при взгляде на гору - от её подножия к вершине.

Структура бонсаи, выращенного по правилам средневековой культуры, соотнесена с макромиром. Здесь дан реальный образ внутреннего единства духовности и живой плоти.

Бонсаи призван вселять в человека веру в жизнь и бодрость, несмотря на все жизненные разочарования и вопреки им.

В японской мифологической традиции гончар создаёт человека (или даже весь мир) из глины, поэтому гончарное ремесло воспринималось как божественное творение. Таким образом, и глиняный сосуд, в котором выращивали миниатюрное дерево, при восприятии бонсаи японцами также приобретал символическое значение.

Несмотря на религиозный символизм, присущий бонсаи, японской традиция считает его более «приземлённым» видом искусства по сравнению с икэбаной. Это связано с тем, что бонсаи всё же представляет весьма конкретный миниатюрный пейзаж, в то время как икэбана полностью символична и условна.

Реальный возраст дерева в бонсаи не имеет большого значения, поскольку понятие «древнего» в японской традиции не связано со временем создания конкретной формы из конкретного материала. В сущности, единственной подлинной ценностью в бонсаи обладает сама художественная идея, лежащая в основе этого живого произведения искусства.

Замшелые камни, карликовые кривые деревья, покрытые лишайниками ветки – знаки древности и образец высокого вкуса. А простые травы – воплощение безыскусности и временности – усиливают это впечатление.

В традиционных бонсаи предстают в своеобразной овеществлённой форме основы японской классической эстетики:

моно-но аварэ – скрытое очарование вещей;
югэн – глубинная красота тайного;
сибуи – красота скромности и натуральности;
ёдзё – искусство отклика, отзвука или намёка;
ваби – внутреннее совершенство при внешней неброскости и простоте;
саби – патина древности, заброшенности, печаль одиночества.
Эти основы японской эстетики известны теперь многим.

О демонстрации и понимании бонсаи

В Японии сложились правила демонстрации бонсаи, которые используются в настоящее время во всём мире, особенно на выставках и в общественных местах.

Бонсаи можно демонстрировать как одиночное растение (или фрагмент ландшафта) на специальной подставке, высота которой определяется стилем самого бонсаи.

Но самое сильное впечатление на зрителей производит художественная композиция из нескольких бонсаи и декоративных элементов. Композиция может быть развёрнутой (демонстрирующей красивый природный вид) или очень лаконичной (передающей только настроение художника).

Я думаю, что для понимания японского искусства выращивания миниатюрных деревьев нужно прислушаться к словам О. Мандельштама, сказанным о японском поэтическом жанре танка:
«Она (танка) не миниатюра, и было бы грубой ошибкой вследствие её краткости смешивать её с миниатюрой. У неё нет масштаба, потому что у неё нет действия. Она никак не относится к миру, потому что сама есть мир…» (из книги «О поэзии»).

…Совершенствование прекраснее, чем совершенство; завершение полнее олицетворяет жизнь, чем завершённость. Прелесть недосказанности – это та красота, которая лежит в глубине вещей, не вырываясь на поверхность. Её может вовсе не заметить человек, лишённый вкуса или душевной чуткости.
Тайна японского искусства бонсаи состоит в том, чтобы вслушиваться в несказанное, любоваться невидимым

Бонсаи – мгновения жизни и пространства

автор Александр Абрамов

Если спросишь:
В чём душа
Островов Японии?
В аромате горных вишен
На заре…

Мотоори Норинага
(1730-1801)

В японском языке слово «бонсаи» означает не просто карликовое растение, а искусство выращивания миниатюрных растений в изящной художественной форме на «подносе» или в невысоком горшке-плошке.

История искусства бонсаи
Термин «бонсаи» появился в Японии в конце девятнадцатого века под влиянием японцев, изучавших традиционную китайскую культуру и философию. Но само искусство выращивания миниатюрных растений в этой стране возникло более полутора тысяч лет назад. Истоки искусства бонсаи лежат в ещё более древней китайской традиции.

В Китае искусство выращивания миниатюрных деревьев на камнях получило название пенджинг, или пентсаи (пэн-цаи). Японцы переделали это название на свой лад; миниатюрные деревья они стали называть бонсаи.
Однако, заимствовав эту культурную традицию у Китая, японцы превратили бонсаи в поразительное явление своей национальной культуры.

К моменту проникновения в Японию пенджингов из Китая, японцы создавали сады для созерцания – «сима» (то есть, «острова»). Это были стилизованные «фрагменты» моря с разбросанными по нему островами. Иногда художники с точностью копировали конкретную бухту, создавая пруды с большим островом и несколькими мелкими островами. (Такой приём до сих пор используют для создания садов в восточном стиле). Иногда такие ландшафты создавали «всухую», расставляя камни по поверхности песка.

Японское преклонение перед природой, соединившись с идеями китайских художников, породило бонсеки («камни на подносе»): на поднос насыпали песок, а затем живописно расставляли по нему камни причудливой формы.

Первые изображения живых растительных миниатюр были обнаружены в эмакимоно – древних свитках с картинками, изображающими, кроме прочих сюжетов, «жития» буддийских святых.

В свитке, датируемом 1309 годом, изображён «поднос» с низкими бортиками. Дно «подноса» покрыто крупным песком и небольшими причудливыми камнями, а на них установлены плошки с сосной и цветущей сливой. Рядом располагается бонсаи из трав, подчёркивающих благородство и древность сосны. Поодаль, в другой плошке, установлен камень и посажена трава.

Эти принципы лаконичного намёка на прекрасные природные ландшафты сохранились до наших дней и используются всеми мастерами-«бонсаистами» для демонстрации своих творений.

С конца XII века всё бoльшую роль в жизни японского общества стала играть одна из сект буддизма - дзэн. А один из принципов дзэн-буддизма - принцип тождества небесного («божественного») и земного («низменного»).

К концу XIV века дзэнская культура в значительной мере сделала бонсаи «мирским» занятием. Маленькие деревья-символы перестали быть храмовой святыней, а их выращивание уже не считалось священнодействием, недоступным простым смертным. Поэтому из монастырей увлечение бонсаи постепенно проникло во дворцы японских аристократов, а затем и в дома самураев. А к началу XIX века искусство бонсаи стало уже общенациональным явлением, распространившись во все слои японского общества.
В это время миниатюрные деревца называли хати-но ки – «деревья в мисках».

Большую роль в становлении искусства бонсаи как национальной традиции сыграл император Мейдзи, который был талантливым поэтом и знатоком-экспертом бонсаи. В годы его правления (1868 – 1912 гг.) выращивание бонсаи было возведено в ранг искусства, и тогда же появился термин «художественный бонсаи».

После страшного землетрясения 1923 года тридцать семей профессиональных художников бонсаи переехали из Токио на северо-восток страны. Они поселились в лесном районе, на окраине города Омия. В 1926 году там была создана Национальная коллекция бонсаи, а в 1927 году была организована первая публичная выставка живых произведений искусства.

Получив название «Деревня бонсаи», Омия постепенно стала мировым центром выращивания миниатюрных деревьев. Сюда стали приезжать любители искусства бонсаи со всего мира. Особенно усилился поток посетителей после окончания второй мировой войны.

Бонсаи завоевал прочные позиции в ряду других искусств после проведения Национальной выставки бонсаи (март 1934 года) в Токийском музее изящных искусств, где обычно экспонировались уникальные художественные произведения.
Эта выставка, впервые проведённая обществом любителей бонсаи Кокофу, стала ежегодной. И в современном мире это самая престижная и знаменитая выставка бонсаи.
В 1934 году общество любителей бонсаи Кокофу было преобразовано в Японскую ассоциацию бонсаи.

Миниатюрные растения впервые привлекли мировое общественное внимание на Всемирной выставке в Париже (1937 г.), где 50 экспонатов из Японии завоевали золотой приз. Эти бонсаи стали откровением для всего мира и впервые продемонстрировали искусство, воплотившее «аромат Японии».
Начиная с Олимпийских игр в Токио (1964 г.) и после Всемирной выставки в Осаке (1970 г.), где было представлено 1190 живых шедевров, бонсаи начинает завоёвывать сердца любителей прекрасного во всем мире.

Долгое время искусство бонсаи в Японии считали занятием зрелых мужчин – полагали, что исключительно лишь после 40 лет мужчина может понять и почувствовать бонсаи как искусство, достичь в нём совершенства.

Время вносит свои коррективы: теперь не только зрелые аристократы и самураи, и не только мужчины, и не только в Японии выращивают свои бонсаи или от избытка радости бытия, или в качестве лекарства от тяжкого давления жизни.

Согласно основным восточным философско-религиозным доктринам, главная цель регулирования духовного состояния человека – обретение им состояния покоя и гармонии с миром. Процесс создания бонсаи воспитывает это спокойствие.
Японские мастера бонсаи также изучают и совершенствуются в искусстве чайной церемонии, в создании икэбаны, в боевых искусствах.

Бонсаи в России
История бонсаи в нашей стране коротка – всего около 30 лет.
В 1976 году Главный ботанический сад АН СССР получил в дар от посольства Японии коллекцию бонсаи из 44 растений по инициативе супруги посла Японии в СССР госпожи Сигемицу.
Главным «воспитателем» этих бонсаи на новом месте стала заведующая отделением вересковых ГБС Тамара Петровна Белоусова. Так история появления классических японских бонсаи в России стала неотделима от её имени.
Сотрудники ботанического сада под руководством Тамары Петровны бережно ухаживали за этой коллекцией миниатюрных растений, а также создавали и отрабатывали отечественную технику выращивания бонсаи. Причём, - не только из теплолюбивых экзотических растений, но и из наших «берёзок да сосёнок».
Вскоре многие ботанические сады и дендропарки (особенно на юге нашей страны) заложили собственные коллекции бонсаи, а в крупных городах появились любительские «бонсаи-клубы».

Среди начинавших осваивать в то время технику бонсаи отечественных бонсаистов стали наиболее известны (и не только в нашей стране) Анатолий Анненков и Александр Виняр. Они до сих пор продолжают выращивать бонсаи и неустанно пропагандируют это прекрасное творческое занятие. На сайте этих мастеров («Бонсай») не только начинающие, но «продвинутые» любители искусства бонсаи найдут много бесценных сведений, полученных авторами при выращивании собственных растений.

Впечатляющие фотографии миниатюрных шедевров Анатолия и Александра иллюстрируют серию моих статей, посвящённых искусству бонсаи.

Многие современные любители бонсаи и пенджинга утверждают, что их охватывает удивительное чувство покоя, когда они работают над своими миниатюрными деревьями. Тогда все тревоги и стрессы уходят прочь, словно по мановению волшебной палочки.

Бонсаи: техника и искусство

автор Александр Абрамов

Доводить вещи до завершённости – дурной вкус.
Тонкий шёлк привлекателен, когда его края растреплются…

Кэнко-хоси. «Записки от скуки»

Стили бонсаи

В бонсаи в качестве художественного эталона выступает живая природа. Поэтому мастер должен стремиться к тому, чтобы «растение на подносе» напоминало кусочек природы, кусочек ландшафта.

В Японии сформировались условные стили и правила создания бонсаи, следуя которым легче продвинуться вперёд и избежать грубых ошибок. Ведь исправление ошибок (если оно вообще будет возможно) отнимает очень много времени в этом очень-очень неспешном искусстве.

Традиционно основными, «скелетными» стилями бонсаи считают 10-12 стилей:

правильный прямостоячий (“chokkan”);
неправильный прямостоячий (“moyogi”);
наклонённое дерево (“shakan”);
«дерево, согнутое ветром» (“fukinagashi”);
полукаскад(“hankengai”);
каскад (“kengai”);
«метлообразное» дерево (“hokidachi”);
«бундзин», или элитарный художественный стиль (“bunjingi”);
многоствольное дерево;
рощица (“iose - ue”);
дерево с камнем или на скале (“ishitsuki”);
банкан «волна чувств» (“bankan”) – старинный китайский стиль;
миниатюрный стиль.
Сейчас в Москве и в других крупных городах России появилась возможность купить классические японские бонсаи или сформированные отечественные миниатюрные растения.
В специализированных фирмах и магазинах бонсаисты также могут купить чистый песок различных фракций, гальку разного цвета и размера, красивые камни, настоящие японские контейнеры для бонсаи, инструменты для ухода за миниатюрными деревьями и травами.

Подбор растения для бонсаи

Исходное растение для создания бонсаи можно самостоятельно вырастить из семян. Но, сразу купив молодое растение, вы сократите срок выращивания бонсаи, по меньшей мере, на 1-2 года.

Для будущего бонсаи следует выбирать деревце или травянистое растение с мелкими от природы листьями и цветками. Это связано с тем, что «естественное» соотношение размеров листьев, цветков, веток, ствола и контейнера (горшка) играет решающую роль в художественной ценности бонсаи.

В Японии в течение всего года содержат бонсаи на улице, а в дом его вносят только в праздничные дни или к приходу гостей.

При выборе для создания бонсаи листопадного или хвойного растения, позаботьтесь об обеспечении правильной зимовки в прохладе.

Хвойные растения, столь любимые японскими мастерами, не очень подходят для наших обычных домашних условий (из-за сложностей в содержании: высокой температуры в сочетании с низкой влажностью воздуха и недостаточным освещением). Но если у вас есть зимний сад или прохладный светлый холл, то выбирайте любое растение с листьями-иголками.

Больше всего подходят для бонсаи лиственные породы деревьев. Выбор их огромен. Для создания бонсаи правильнее будет выбрать растение с мелкими и плотными тёмно-зелёными листьями. Легко приживаются в домашних условиях растения из тропических областей земного шара. Гораздо сложнее уход за растениями субтропиков.

Лиственные растения, чаще всего встречающиеся сейчас в магазинах – это различные виды фикусов. Фикусы хорошо приспосабливаются к домашним условиям, быстро растут и легко поддаются формировке. Все мелколистные фикусы хороши для бонсаиста (за исключением крупнолистных видов, например, как фикус эластика Ficus elastica).

Красивое тропическое дерево с мелкой листвой, которое успешно можно использовать в качестве предмета бонсаи и выращивать в условиях квартиры – это жаботикаба. В бразильской провинции Жаботикаба (Жаботикабаль) это растение разводят в садах из-за вкусных тёмно-синих плодов, напоминающих сливу.
В роду Мирциария ( Myrciaria ) семейства миртовых (Myrtaceae), к которому ботаники относят жаботикабу, наиболее известны два вида: M . jaboticaba и M. cauliflora . Цветки и плоды у мирциарий растут не на ветках, а прямо на стволах (что свойственно многим тропическим растениям). Эту особенность растений учёные называют каулифлория.

Травянистые растения, подходящие для бонсаи, должны быть мелкими и неспешными в росте.
Очень хорошо могут расти в плошках некрупные и сравнительно неприхотливые папоротники (адиантумы, птерисы, асплениумы, др.).

У очаровательных травянистых бонсаи есть только одно ограничение: зимой для них необходим влажный и прохладный воздух, иначе их листья будут засыхать.

Если у вас нет зимнего сада или широкого подоконника, то для создания бонсаи предпочтительнее использовать тропические растения. Рекомендую применять, например, мелкие суккуленты, карликовые бромелии, молодые папоротнички, маленькие орхидеи.

Особенности ухода за бонсаи связаны с требованиями конкретного вида растения и со стеснёнными условиями его роста.

Горшок для бонсаи
Подходящий горшок-плошка, или контейнер для бонсаи должен гармонично сочетаться с обликом растения. Это единственное требование. Мастера используют для выращивания бонсаи даже плоские блюда (или подносы) и красивые камни.

Тем, кому трудно «на глазок» выбрать посуду для бонсаи, можно руководствоваться такими правилами.

Длина контейнера должна быть чуть больше двух третей высоты или ширины растения, если оно низкое и широкое.

Ширина контейнера должна быть чуть меньше самых длинных ветвей дерева с двух сторон.

Глубина контейнера должна соответствовать размеру ствола дерева и быть равной диаметру в его основании. Исключением здесь являются: каскадный стиль (с очень глубоким контейнером) и лесной стиль (с глубиной плошки в 1,5-2 см).

Поливать бонсаи зачастую приходится, погружая контейнер в ёмкость с водой на некоторое время - до тех пор, пока из почвы не перестанут выходить пузырьки воздуха.

Пересаживают бонсаи обычно через 2-3 года, используя плошку чуть большего размера.

Почва и удобрения для бонсаи
Полноценная почвенная смесь для бонсаи должна сохранять влагу, кислород для дыхания корней и содержать питательные вещества, необходимые растению. Хорошую земляную смесь можно составить из дерновой земли, листовой земли, растительного перегноя, торфа и крупнозернистого песка в различных пропорциях. Наиболее универсальная смесь состоит из названных компонентов в соотношении (2:2:1:0,5:2).

Для поддержания сил миниатюрного растения можно использовать удобрения (органические и минеральные).
Из органических удобрений для подкормки бонсаи применяйте только растительный перегной, костную муку и роговую стружку, добавляя их в почву при пересадках.
Минеральные удобрения используйте комплексные, с микроэлементами. Но для подкормки бонсаи разводите минеральные удобрения лишь в половинной концентрации (половина дозы, указанной в инструкции на упаковке удобрения).

Декоративные вспомогательные элементы для бонсаи
Окончательную, близкую к совершенству картину бонсаи могут придать мох, камни, коряги. Пропорциональные растению декоративные добавки помогают создать определённое настроение и усиливают мотивы, задуманные в ландшафте.

Подходящие для бонсаи камни или коряги можно найти в природе или купить. А мох со временем вырастает сам, или его можно принести с улицы и подсадить в контейнер.

Способы формирования бонсаи
Формирование бонсаи – это и есть единственное средство приближения бонсаи к недостижимому идеальному образу, родившемуся в душе мастера. Это жизнь самого бонсаи.
Формирование бонсаи – это общение мастера и растения, которое длится до тех пор, пока жив один из них.
В этом смысле бонсаи может быть уподоблен дневнику, в котором его создатель старается постичь самого себя.

Японское учение дзэн утверждает значимость восприятия не только самого предмета, но и пустоты, или пространства, окружающего этот предмет. Именно поэтому японские мастера бонсаи стремятся к гармонии пустых и заполненных пространств, пропорциональности объёмов ветвей и просветов. И сами ветви, и пространство между ними должны уменьшаться по мере приближения к вершине.

Сверхзадача, которую вы должны ставить перед собой при выращивании бонсаи – добиться впечатления естественного и гармоничного образа дерева, воплощающего в себе постоянство и изменчивость, стабильность и движение.

Если вам не ясно, с чего нужно начать формирование бонсаи, то воспользуйтесь следующими правилами.

Попробуйте сформировать постепенное, но заметное уменьшение толщины ствола (конусность), уменьшение толщины и длины веток, а также просветов между ветками - от основания к чётко выделенной вершине (принцип треугольника). Если вы удалите вершину для уменьшения высоты растения, то сформируйте новую вершину из верхней передней ветви, подняв её проволокой.

Образ треугольника (а в пространстве и в объёме – конуса) должен передавать не только силуэт деревца, но и каждая отдельная его часть.

Ветви бонсаи должны отходить от ствола плавно, словно прогибаясь под собственной тяжестью. Концы ветвей, слегка поднимающиеся вверх, не должны быть жёсткими, прямыми, неестественными.

Угол, на который вы отогнёте первую нижнюю ветвь, нужно приблизительно повторить и на верхних ветках.

Наиболее красивую часть дерева можно выделить как переднюю, тогда вы должны формировать её немного yже противоположной стороны. Общая ширина дерева (размах ветвей) должна быть почти равна половине его высоты.

Для придания ветвям и стволу дерева нужного изгиба, следует использовать толстую проволоку - отожжённую медную проволоку или алюминиевую проволоку в изоляции. Чтобы отжечь медную проволоку, её нужно накалить и дать медленно остыть.

Один конец проволоки введите глубоко и прочно в землю возле ствола деревца. Затем на ствол растения и выбранные ветки равномерно накладывайте нечастые витки проволоки; она должна плотно прилегать к коре, но не врезаться в неё.

Первоначальное обкручивание деревца проволокой даёт приблизительные контуры образа бонсаи. Его затем детализируют и развивают при повторном обкручивании, затрагивающем и маленькие веточки.

Проволочные конструкции сохраняют на растении от 1 до 6 месяцев, постоянно следя за состоянием коры.

Здесь можно и импровизировать: например, вместо проволоки проводить изгибание ветвей и ствола деревца с помощью скотча или подвешивать к ветвям грузики.

Бонсаисту часто приходится использовать кусачки и нож для формирования кроны деревца. Некоторые ветви удаляют полностью (например, когда они растут друг против друга), чтобы избавиться от симметрии. Другие ветви подрезают и укорачивают, чтобы сформировать крону и сохранять её пропорции.

Корни растения, выведенные на поверхность, являются важным выразительным элементом бонсаи. Крупные корни должны красиво отходить от ствола (по возможности, радиально), образуя мощное эффектное основание дерева. Работать с корнями следует во время каждой пересадки бонсаи.

Подземная корневая часть растения не должна быть меньше, чем надземная его часть. То есть, соотношение всех корней деревца и ствола с ветвями и листьями должно быть приблизительно (3:2). Если у выбранного вами для создания бонсаи растения во время пересадки в бонсайную плошку вдруг откроются хилые корни - пропорционально сократите и листву, иначе корни не смогут обеспечить достаточное питание надземной части деревца.

Если в начале формирования бонсаи вы разумно удалите определённое количество листвы, и при этом у деревца есть достаточное количество тонких корней, то можете полностью вырезать основной стержневой корень. Тогда оставшиеся тонкие корни смогут поддерживать рост деревца с подрезанной кроной до тех пор, пока у него не разовьются новые корни.

Удаление основного корня, являющегося как бы продолжением ствола под землёй, приводит к быстрому развитию толстых поверхностных корней.

Однако, творчески работая над формированием бонсаи, мастер никогда не забывает, что частое вмешательство в развитие растения ведёт к его ослаблению.

Русскоязычные сайты посвященные искусству Бонсай
http://bigbonsai.org/
http://www.bonsai.ru/
http://www.mirbonsai.ru/
другие
http://www.bonsaisite.com/
http://www.bonsai-bci.com/
http://bonsaitreeplaza.info/

живой портрет

Тароша — Wed, 01 Feb 2012 10:46:53 GMT

Японская девочка написала эту картину и выставила в интернете, после чего совершила суицид...
Смотрите ей в глаза или на переносицу

делимся впечатлениями

Музей домовых

Тароша — Sun, 04 Oct 2009 19:14:29 GMT

В селе Запрудное, под Алуштой, художник Николай Никоноров с женой открыли первый в мире Дом-музей домовых, услугами которых пользуются и политики.
Сюда приезжают не только узнать, как правильно задобрить домового, но и за уникальными статуэтками, которые приносят удачу в любви, бизнесе и карьере. Говорят, даже политики высшего эшелона заглядывают сюда за порцией «нечистой силы»…

В мастерской, комнатке без окон, на полках - около сотни деревянных фигурок. Самые большие - до 50 см. И ни одной похожей друг на друга!

- Начиналось все со знакомства с домовым, живущим в нашей квартире, - рассказывает Николай. - Однажды я заметил, что моя кошка мечется по мастерской и громко мяукает. Сначала не обратил внимания (а зря - домовые часто дают нам знаки через животных), но когда понял, что кошка зовет меня за собой, вышел. И тут в комнате рухнул потолок! Килограмм 300 свалилось на то место, где я только что сидел! Тогда я понял, что домовой спас меня, и решил увековечить его в дереве...

Отваживает от рюмки и воссоединяет семьи

Необычные скульптуры Николай создает с супругой, тоже художницей, Натальей. Никоноровы уверяют: их домовые способны приносить удачу хозяевам, бороться с вредными привычками и побеждать болезни.
- В этом мы убедились, когда у нас купили первую статуэтку, - вспоминает скульптор. - Человек позвонил и рассказал, что, после того как он «поселил» фигурку дома, в его жизни наступила белая полоса. Он поднялся по карьерной лестнице и встретил любовь...

Сегодня алуштинские домовые живут в семьях украинцев, россиян, американцев, греков и даже костариканцев. Люди узнают о волшебных фигурках через друзей и знакомых, приезжают сюда за своим домовым, а потом звонят и пишут в Запрудное, рассказывая, как круто изменилась их жизнь с появлением в доме «этого человечка».
- Одна девушка очень страдала от того, что ее родители сильно пили, - рассказывает Николай Валерьевич. - А после того как она купила фигурку и поставила ее дома, родители бросили пить! И сейчас у них очень дружная семья!

- Есть у нас и постоянная клиентка, - перебивает мужа Наталья. - Она дарит скульптуры всем своим близким. А когда преподнесла домового на день рождения своему супругу, у того буквально через пару дней нашелся отец, которого около десяти лет считали без вести пропавшим!

По кухне летали вилки и ножи

Чтобы домовой действовал, его надо поставить дома на видном месте и обязательно дать имя. Но обращаться к нему нужно так, чтобы никто, кроме хозяев дома, этого имени не слышал.

У одной покупательницы, например, ее настоящий домовой постоянно переворачивал все вещи, метал по кухне ложки-вилки-ножи, а иногда даже душил хозяйку. После появления в доме нашего деревянного домового полтергейст успокоился…

Случаев и историй, которые рассказывают клиенты, у Никоноровых накопилось уже так много, что они решили объединить их в одной книге под названием «Из жизни домовых». Сборник выйдет в ближайшее время.

Леди Ю «оседлала» крылатого змия

Стоимость статуэток - договорная, она держится в секрете.

За какие деньги домовой попал к Юлии Тимошенко, Николай тоже не говорит. Но в том, что его творение помогло Леди Ю возглавить Кабмин в 2004-м, не сомневается.

- Это было как раз в период оранжевой революции, - вспоминает Николай. - К нам приехала женщина и выбрала необычного домового (образ святого Георгия, взятый мною из псковской чудо-иконы XII века). На ней святой изображен верхом на крылатом змие. Согласно преданию, Георгий, вместо того чтобы убить змия, оседлал его и научился жить вместе со злом, сдерживая его. Я сказал покупательнице, что домовой в таком образе предназначен больше для политика. И клиентка призналась, что это подарок на день рождения для ее хорошей подруги - Юлии Тимошенко.

Любопытно, что именно после дня рождения Тимошенко (27 ноября) и получения подарка дела и у самой Леди Ю, и на передовой оранжевой революции резко пошли в гору. А вскоре Юлия Владимировна возглавила Кабмин…

МНЕНИЕ ЦЕРКВИ

«Верить в домовых - грех!»

Отец Александр, секретарь Симферопольской и Крымской епархии:

- К домовым церковь не относится вообще никак. По той причине, что домовых не существует. А обратные утверждения - это суеверия. Суеверие в свою очередь является грехом, поэтому его надо обязательно исповедовать.

Чтобы Господь благословлял нас и наше жилище, служители церкви проводят чин освящения дома или квартиры, а также строящегося здания.

КОММЕНТАРИЙ ПАРАПСИХОЛОГА

«Домовой может предупреждать об опасности»

Григорий РЯБИНИН, парапсихолог, специалист по аномальным явлениям:

- Домовой, если ему не нравится домашняя атмосфера, может устраивать в квартире кавардак: щекочет хозяина, прячет вещи, издает различные звуки. Но не стоит забывать, что он приглядывает за домашним хозяйством, а значит, может предупредить вас об опасности. Чаще всего - через кошку (домовой в нее перевоплощается).
Серьезных гадостей он не делает. Некоторые утверждают, что домовой пытается задушить их во время сна или поджечь дом. Но! Неудовольствие домового может вызвать бытовой или семейный непорядок. Остальное - дело рук нечистой силы, которая получает доступ в ваш дом, если домовой отказывается его защищать.

Немногие знают, что до появления христианства каждая крестьянская семья праздновала день рождения домового: 28 января и 14 ноября. В эти дни следует хорошенько покормить и попоить домашнего духа (сладким пирогом и молоком).

Борис Ольшанский

Тароша — Fri, 13 Feb 2009 05:15:27 GMT

Родился 25 февраля в г. Тамбове. 1980 г. - окончил Пензенское художественное училище имени К. А. Савицкого. 1986 г. - окончил Суриковский институт г. Москва. С 1989 г. член союза художников СССР, 1993 г. - персональная выставка (более трехсот работ) в картинной галерее г. Тамбова. С 1995 г. - выставки в Центральном Доме художника на Крымском Валу в Москве. 2006 г. - выход в свет авторского альбома, издательство «Белый Город», Москва.

«Я уверен: с небес за нами пристально взирают наши великие предки. И неизбежен суд истории. Ибо будущее за правдой и верой. Из разрозненных исторических сведений и документов встает Русь Великая, дохристианская. С ее великой историей, которую напрочь отвергли и предали забвению. Русские легенды, былины, предания, сказы - какой грандиозный и красочный простор воображению и фантазии художника! Слава Богу, что были великие подвижники и прекрасные художники: Рябушкин, Васнецов, Нестеров, Суриков, Васильев... Но мало, очень мало имен для такой большой и могучей державы, работающих на ниве великой и захватывающей истории России.

Понимание этого усиливало во мне желание посвятить свое творчество истории. Я много рисовал с натуры и по памяти,что создало твердую основу для освоения академических знаний. Я не согласен с мнением, что серьезная академическая школа сковывает, а то и вообще убивает творческий потенциал.

Да, для тех, кто не доучился -это камень на шее, который тянет на дно, позволяя видеть свое несовершенство».

1.2.3.

вверху - автопортрет 1) Берегиня 2) Былина 3) Волхв Всеславович

4. 5. 6.

4) Волхова с радугой 5) Из темной глубины веков 6) Клятва Сварожича

7. 8.9.

7) Купава 8) Лель 9) Ночь Воина

10.11. 12.

10) Ночь на Ивана Купалу 11) Рождение Воина 12) Русь Великая

13.14.15.

13) Священный зов 14) Тени забытых Предков 15) Языческий мотив

Иван Яковлевич Билибин

Тароша — Wed, 11 Feb 2009 23:10:49 GMT

Билибин Иван Яковлевич. Годы жизни: 1876г. - 1942г.

В творчестве Билибина отразились два, на первый взгляд не связанные между собой, явления отечественной художественной культуры конца XIX—начала XX века: увлечение национальной стариной и становление книжной графики как специфического вида искусства.

Интерес к древнерусскому искусству пробудился еще в 20-х — 30-х годах XIX века. В последующие десятилетия организовывались экспедиции для изучения памятников допетровского зодчества, издавались альбомы старинной русской одежды, орнамента, лубка. Но большинство ученых подходило к художественному наследию Древней Руси лишь с этнографических и археологических позиций. Поверхностным пониманием его эстетической ценности характеризуется псевдорусский стиль, широко распространившийся в архитектуре и прикладном искусстве второй половины XIX века. По-новому древнерусское и народное искусство восприняли в 1880-е — 1890-е годы В. М. Васнецов и другие художники мамонтовского кружка, национальные искания которых отличались большей самобытностью и творческой оригинальностью. Этим художникам должны быть адресованы слова Билибина: "Только совершенно недавно, точно Америку, открыли старую художественную Русь, вандальски искалеченную, покрытую пылью и плесенью. Но и под пылью она была прекрасна, так прекрасна, что вполне понятен первый минутный порыв открывших ее: вернуть! вернуть!"

Мечта художников конца XIX—начала XX века о возрождении высокой культуры прошлого, о создании на ее основе нового "большого стиля" была утопичной, но она обогатила искусство яркими образами и выразительными средствами, способствовала развитию его "нестанковых" видов, долгое время считавшихся второстепенными, в частности театральной декорации и оформления книги. Не случайно, что именно в среде мамонтовского кружка начали складываться новые принципы декорационной живописи. Не случайно и то, что этим же мастерам, постоянно общавшимся с произведениями древнерусского искусства, увлеченным идеей возрождения старинных ремесел, Билибин И.Я. Княгиня на тюремной башне. Иллюстрация к русской народной сказке "Белая уточка" принадлежат первые попытки художественного решения книги. Книга и театр оказались теми областями, где искусство непосредственно служило удовлетворению современных общественных потребностей и где в то же время стилистические приемы прошедших веков нашли наиболее естественное применение, где можно было добиться того синтеза, который в других видах художественного творчества оставался недостижимым.

Издания народных сказок и поэм Пушкина, иллюстрированные и оформленные В. М. Васнецовым, Е. Д. Поленовой и С. В. Малютиным, дали толчок развитию книжного искусства в России. Однако сами эти художники не разработали последовательных принципов, определенной школы оформления книги. Их живописные акварели и гуаши многое теряли в печати. Так, совершенно исчезла колористическая выразительность иллюстраций Малютина к "Сказке о царе Салтане" в издании, осуществленном А. И. Мамонтовым. А иллюстрации Поленовой к "Войне грибов" (единственной выпущенной при жизни художницы сказке из многих иллюстрированных ею) вообще не удалось воспроизвести в цвете, и в нескольких экземплярах книжки Поленова раскрасила контурные оттиски от руки. Но и при удачном воспроизведении иллюстрации, выполненные в манере станкового рисунка и живописи, оставались чуждыми книге, так как разрушали архитектонику страницы, не могли быть органично связаны с декоративным оформлением и типографским набором.

Для достижения целостности книги нужно было особое искусство, искусство книжной графики. Поиски графичности заметны уже в отдельных иллюстрациях Поленовой и Малютина, в них введена контурная линия, локализован цвет. Дальше в этом направлении пошли художники "Мира искусства". Язык графики выкристаллизовывался путем отбора, концентрации и заострения выразительных средств живописи и станкового рисунка. В то же время на его сложение влияли, пользуясь словами Билибина, "линейные техники прошлого, где сам обрабатываемый мастером материал требовал четкого, внимательного и экономного отношения к каждой линии". Русская набойка, вышивка, лубок и икона — вот образцы, на которые наряду с японской и старой европейской гравюрой опирались, по справедливому мнению художника, отечественные графики начала XX века.

Аналогичными путями развивалось графическое искусство в странах Северо-Западной Европы. Предшественниками и старшими современниками мирискусников были У. Моррис, У. Крэн и О. Бердслей в Англии, Ш. Дудле и Ж. Минне в Бельгии, Т. Т. Гейне, И. Заттлер, Ю. Диц и Г. Фогелер в Германии. Но именно в России наиболее четко определилось понятие графики, которая связывалась здесь прежде всего с книгой. Графическим, в отличие от тонального или свободно-штрихового, считался рисунок, являвшийся изображением и одновременно украшением, подчиненным плоскости листа, тяготеющим к линейному орнаменту и силуэту.

В формировании такого отношения к графике велика роль Билибина, его творческой практики и педагогической деятельности. "Строгая, чисто графическая дисциплина [...], — подчеркивал художник, — обращает свое внимание не только на рисунок и на разницу сил отдельных пятен, но и на линию, на характер ее, на направление течения целого ряда соседних линий, на скольжение их по форме и, таким образом, на подчеркивание, объяснение и выявление этой формы этими сознательными линиями, обтекающими и охватывающими ее. Эти линии могут быть иногда уподоблены ткани, облегающей форму, где нити или полосы приобретают то направление, которое им диктуется данной формой".

Ориентируясь на традиции древнерусского и народного искусства, Билибин разработал логически последовательную систему графических приемов, сохранявшуюся в основе на протяжении всего его творчества. Эта графическая система, а также присущее Билибину своеобразие трактовки былинных и сказочных образов дали возможность говорить об особом билибинском стиле.

Голынец Г.В. И.Я.Билибин. М., Изобразительное искусство. 1972..

1. 2. 3. 4.

1) Баба-Яга. Иллюстрация к сказке «Василиса Прекрасная» 2)Белый всадник. Иллюстрация к сказке «Василиса Прекрасная»
3) Красный всадник. Иллюстрация к сказке «Василиса Прекрасная» 4) Иллюстрация к сказке «Марья Моревна»

5. 6. 7.

5) Кащей Бессмертный. Иллюстрация к сказке «Марья Моревна» 6) Алконост
7) Заставка к сказке «Василиса Прекрасная»

8. 9. 10.

8) Иван -царевич и Жар-птица. Иллюстрация к «Сказке об Иване-царевиче, Жар-птице и о Сером волке» 9) Черный всадник. Иллюстрация к сказке «Василиса Прекрасная» 10) Василиса Прекрасная уходит из дома Бабы Яги. Иллюстрация к сказке «Василиса Прекрасная».

Теодор Северин Киттельсен

Тароша — Wed, 11 Feb 2009 22:33:58 GMT

Теодор Северин Киттельсен (норв. Theodor Severin Kittelsen, 27 апреля 1857 года – 21 января 1914 года) — норвежский художник, график и иллюстратор, знаменитый своими пейзажами и рисунками на мифологические сюжеты, в первую очередь изображениями троллей.

Биография
Киттельсен родился в маленьком городке Крагерё (Kragerø) в семье купца, вторым из восьми детей. С детского возраста он начал рисовать. Поскольку отец рано умер, Киттельсен с раннего возраста был вынужден работать. В том числе он на короткое время ездил в столицу Норвегии Кристианию работать учеником маляра.

Когда Киттельсен работал учеником часовщика, его хозяин познакомил Киттельсена с состоятельным меценатом и любителем искусства Дидрихом Марией Олом (Diderich Maria Aall), который помог ему поступить в школу искусств в Кристиании и оплатил обучение. Киттельсен учился в Кристиании два года, после чего отправился в Мюнхен, чтобы продолжить обучение, снова за счёт Ола.

Через три года у Киттельсена начались финансовые затруднения, так как Ол больше не мог его обеспечивать. Картины приносили мало денег. В результате он вынужден был вернуться в Норвегию. Тогда же Киттельсен отслужил в армии. После армии благодаря стипендии он на короткое время смог поехать в Париж, а затем снова в Мюнхен. В 1883 году Киттельсен совместно с немецкими
художниками Эриком Вереншёллем и Отто Синдингом получил заказ на иллюстрации к трёхтомному изданию норвежских народных сказок.

Поскольку Киттельсен сильно тосковал по родине, в 1887 году он вернулся в Норвегию и больше её не покидал. Он получил работу смотрителя маяка на острове Скомвар (Лофотенские острова). Местная природа вдохновила его на создание нескольких серий рисунков, которые были изданы отдельными книгами (тексты написал также Киттельсен): «Жизнь в стеснённых обстоятельствах» (Fra Livet i de smaa Forholde, 1890), «С Лофотенских островов» (Fra Lofoten, 1890-1891) и «Колдовство» (Troldskab, 1892).

В 1889 году Киттельсен познакомился с девушкой по имени Инга Кристине Дал, которая была на десять лет моложе его. Очень скоро они поженились.

В середине 1890-х годов Киттельсен создал свою самую знаменитую книгу — «Чёрная смерть» (норв. Svartedauen). Книга была посвящена эпидемии чумы, которая прошла по всей Европе в середине XIV века и стала причиной смерти миллионов человек, в том числе опустошив Норвегию.

В 1908 году Киттельсен был награждён Орденом Святого Олафа — высшей наградой Норвегии. В 1911 году он написал автобиографию «Люди и тролли, воспоминания и грёзы. Автобиография» (Folk og Trold, minder og drømme. Selvbiografi).

Книги, иллюстрированные Киттельсеном:

Fra Livet i de smaa Forholde I-II (1889-1890)
Fra Lofoten I-II (1890-1891)
Troldskab (1892)
Glemmebogen (1892)
Har dyrene Sjæl? (1894)
Kludesamleren (1894)
Im Thierstaate (1896)
Ordsprog (1898)
Svartedauen (1900)
Billeder og Ord (1901)
Folk og trold. Minder og drømme (1911)
Soria Moria slot (1911)
Løgn og forbandet digt (1912)
Heimskringla (1914)
Норвежские сказки. Часть II: Theodor Severin Kittelsen

Теодор Северин Киттельсен (1857-1914) – норвежский художник, иллюстратор сказок. Творчество его пропитано духом северных лесов и скал, духом древних норвежских преданий, а от того завораживает своей непривычной простотой, в глубинах которой таится непостижимая тайна.

“Мне более всего по душе таинственное, сказочное и величественное в нашей природе, и если я не смогу впредь совмещать свою работу с разумным изучением природы, я боюсь, что невольно отупею в своих чувствах.”

Он создаёт несколько серий рисунков, которые впоследствии выходят отдельными книгами: “Жизнь в стеснённых обстоятельствах” (Fra Livet i de smaa Forholde, 1890), “С Лофотенских островов” (Fra Lofoten, 1890-1891) и “Колдовство” (Troldskab, 1892). Это были первые книги, целиком созданные Киттельсеном. Помимо рисунков, он публикует в них тексты, обнаруживая незаурядный писательский талант.

Рисунок морского тролля, несомненно, был одним из первых, навеянных пейзажами Нурланна — северо-восточной части Норвегии. Встреча с троллем — сюжет многих норвежских историй, одна из них послужила тематикой картины Киттельсена. Это история о Йохане Перса и Элиасе Нильса, об их встрече с морским троллем. В конце истории Элиас нашел на одной из шхер огромный камень и в гневе сбросил его в море, и тут:

“Едва он упал в воду, как стал стремительно увеличиваться, он рос и рос и
вскоре из морской пучины поднялось ужасное чудовище, которое раскрыло свои огромные челюсти, настолько огромные, как открытый гроб, и прорычало: “Ну-ка, попробуй плюнуть мне в лицо еще раз, Элиас, но позволь мне сказать тебе…”
Другие рисунки из книги “Колдовство” посвящены персонажам норвежского фольклора и народных преданий.

В 1890-е гг. Киттельсен выпускает целый ряд книг, самой значительной из которых считается “Чёрная Смерть” (Svartedauen). В ней художник воспроизвёл самый драматичный период истории страны, когда под угрозой оказалось само существование норвежцев как нации.
“Чёрная Смерть” — это пятнадцать поэм с иллюстрациями, в большинстве своём целиком созданные самим Киттельсеном. Самые потрясающие из них – “Чума идёт”, “Осенний вечер”, в которых он достиг при удивительной стилистической простоте потрясающего эффекта восприятия. “Чума на Лестнице” – кульминация “Чёрной Смерти”, где странная, головокружительная перспектива рисунка необычайно усиливают исходящее от него ощущение ужаса. И в плане темы, и в манере исполнения этот рисунок занимает особенное место во всём творчестве Киттельсена.

Цикл «Тиририль Тове» (Tirilil Tove) погружает нас в мир природных таинств. Зоркий глаз художника, всматриваясь в, казалось бы, обыкновенные пни, деревья и корни, видит в них пугающие и завораживающие образы лесных и горных обитателей. Грань между реальным и фантастическим практически невидима.

Музей чертей

Тароша — Sat, 31 Jan 2009 22:30:44 GMT

"Музей чертей" в Каунасе

В городе водятся черти, самые настоящие! Сотни тысяч людей, побывав в Каунасе, могут подтвердить, что видели там множество чертей… наяву, в здравом уме и твердой памяти, без всякого там «состояния измененного сознания»!
Не тысяча, правда, три с лишним сотни чертей собраны в одной комнате. Первым показывают жемайтийского черта с великолепным конопляным хвостом. Он не очень совершенен – даже стоять сам не может, прислонен к стене - но именно он и является подлинным образцом литовского народного творчества.

Второго черта принесли сюда вместе с грозным соседом – черт был вырезан из дерева вместе с архангелом Михаилом, весьма усердно топтавшим отбивающегося беса. Собиратель поступил не очень благочестиво – он освободил черта и поставил рядом с собратом.

Два черта – это уже немало, и очень им в компанию пришелся маленький хитрый литовский чертик – шпиерас. У него узкая специализация - он является на землю только по субботам и идет прямо на танцы. Там молодые люди чаще всего знакомятся друг с другом, и шпиерас принимает обличье пригожего парня, чтобы обманывать бедных девушек. Опознать его можно только одним способом: наступить во время танца партнеру на ногу – если есть копыта, значит, черт! Обидно только, что настоящий парень может посчитать осторожную девицу… коровой неуклюжей, которая не может круг протанцевать без того, чтобы партнеру ноги не отдавить! А такая ссора или обида – тоже шпиерасу пожива…

Все больше и больше людей узнавало о коллекции каунасского художника Жмуйдзинавичюса, и подарки сыпались один за другим. Появился украинский «черт с черевичками» - тот самый, что летал с кузнецом Вакулою на спине в царский дворец; и молдавский «черт на табачном листе» - всем известно, что табак – чертово зелье; и «черт-шутник» из Польши – тот, который за свою шутку семь лет в батраках у бедняка служил. По почте пришла весьма экстравагантная статуэтка – «Ленинградский черт после блокады» - худой, злющий. И ведьма вскорости появилась. И кроме нее – «Чертиха из Каунаса», «подруга черта», «черт-баба» - никакой дискриминации. Пришлось музей открывать…

…Литовская народная скульптура – явление в некотором роде уникальное. Поразительно в ней то, что она основана на христианской иконографии и до нашего времени хранила верность религиозным сюжетам, практически не оставив нам ни бытовых, ни жанровых сцен, ни анималистических образов. Для народного искусства, которое всегда тяготело к фольклору и быту и никогда не было чисто религиозным, это необычно.

Долгое время искусствоведы объясняли этот феномен тем, что деревянная скульптура как вид искусства пришла в Литву поздно, на рубеже XIV-XV веков. Однако, находки археологов во второй половине ХХ века опровергли эту точку зрения. Находки обломков изваяний древних языческих божеств встречаются в торфяниках повсеместно, а под Палангой найдено целое двухметровое изваяние. Деревянная скульптура существовала в Литве с древнейших времен, только отыскать ее следы трудно – дерево ведь подвержено разрушению более, чем камень или металл. К тому же предметы языческого культа целенаправленно и последовательно уничтожались при введении христианства.

Церковь недолго поощряла завидную набожность вчерашних язычников, легко перешедших с сюжетов одной религии на темы другой. В послании, обнародованном в 1752 году, жемайтийский епископ Тишкявичус возмущался: «По Жемайтии ходят весьма негодные скульпторы, а вернее - изготовители изображений святых, по своему виду и жестам ничего общего не имеющих со святой традицией…». Что правда – то правда. Благолепия в этих скульптурах с виду не так и много. Даже литовское название их – «девукай» - буквально переводится на русский как «божки». Дева Мария, воин Юргис–Георгий и пахарь Изюдорис - наиболее понятные и родные защитники – стали излюбленными сюжетами скульптур. Горе Марии было таким земным и понятным, что скульпторы-самоучки бесхитростно рисовали на щеках ее крупные слезы и вкладывали в руки платок…

А черт… вот черт и был единственным жанровым противовесом канону. Во всем христианском мире люди лишний раз помянуть его боялись – а литовцы запросто помещали его изображения в доме. В литовских сказках черт играет далеко не последнюю и, что важно – не всегда отрицательную! – роль.

И игр с чертом в роли ведущего до наших дней дошло множество. На традиционных праздниках и сейчас популярна одна из них – хозяйка прячет самое вкусное блюдо, а «черт» - переодетый гость – должен по запаху отыскать его. Как правило, «черт» не плошает и находит то, что нужно – хотя бы и при помощи других, которым тоже хочется отведать главного лакомства.

Крестьяне-резчики наделяли черта всеми человеческими недостатками, нередко – понятными и простительными. Не всякий черт был «просто чертом» - в масках чертей, изготавливаемых к масленице, люди узнавали и злого хозяина, и жулика-лавочника, и соседа-пьяницу...

…Деревянные черти из Африки, Японии, Франции, Германии, Канады, Италии. Разные черти живут в Каунасе: и свирепые, и шкодливые, и грустные. За каждым – своя философия, своя житейская мораль… Вот, например, такая: «И черти ангелами были, пока в ад не попали» - иными словами, легче быть праведником, коли жизнь позволяет…

Источник: МегаТИС

1. 2.3.4.
5.6.7.